Юрий Буйда

Лет 10-15 назад мне довелось участвовать в составлении нескольких антологий рассказов, и именно тогда я задумался о том, чтобы собрать под одной обложкой лучшие рассказы. Обычно такие антологии строятся либо по географическому (новеллы Швейцарии, Италии, США и т.д.), либо по историческому (австрийская новелла XIX века и т.д.), либо, наконец, по стилистическому принципу (французская или русская романтическая, латиноамериканская «магическая» новелла). В последние годы на смену им пришли жанровые антологии, в которых публикуются рассказы фантастические, детективные, мистические, «готические» и т.п.

Но у рассказчика – кровь рассказчика, а не русская, немецкая или японская. Ни в России, ни Западе никто даже не пытался, насколько я знаю, опубликовать под одной обложкой – рядом – Кафку и Казакова, Леонида Андреева и Акутагаву, Гаршина и Готорна.

В нашу антологию вошли бы только те рассказы, которые были созданы в последние 200 лет, хотя обычно принято начинать такие книги с Боккаччо. Однако Джованни Боккаччо (как и его современники) писал не новеллы, а книгу, в которую включал и новеллы. Новелла как самоценное произведение искусства и совершенно самостоятельный жанр, не требующий никаких подпорок, значимый вне книги, возникла в начале XIX века, а точнее, 11 октября 1810 года, когда увидел свет шедевр Генриха Клейста – рассказ «Локарнская нищенка». Именно на XIX-XX века приходится расцвет новеллы.

Тогда же критики попытались сформулировать особенности новеллы, и выяснилось, что это попросту невозможно.

На Западе и в России складывались своеобразные новеллистические традиции. На Западе долгое время рассказ был коротким энергичным произведением, часто с неожиданным финалом. В России рассказы отличались ослабленностью интриги и т.н. лиризмом. Но в XX веке все смешалось: во многих классических новеллах Хемингуэя и Сэлинджера сюжет играет второстепенную роль и вообще никакой – в ряде новелл Борхеса, а эксцентрический лиризм рассказов Бабеля боек и выразителен, как цирковой аттракцион.

В конце концов стали говорить, что новелла – это то, что короче романа, потому что все другие признаки новеллы спорны.

Часто рассказ пишется, что называется, на одном дыхании, а потому и читается на одном дыхании. Слова в нем наперечет, каждое на виду. Поэтому и требует рассказ от писателя предельной собранности, умения отбрасывать все лишнее, мастерской работы с деталью, которая одна, как шинель Акакия Акакиевича Башмачкина, может стоить иного толстого тома с развернутыми описаниями. Великолепная работа с деталью обусловила успех что Эдгара По, что Гоголя, что Клейста, что Юрия Казакова.

Собранные под одной обложкой, эти рассказы представляли бы яркую панораму мировой литературы, в которой нет ни национальных, ни исторических границ. Эдгар По, Франц Кафка, Юрий Казаков вносят особый вклад в литературу американскую, немецкую, русскую, но мировую литературу они создают сообща. Поэтому их соседство под одной обложкой хоть и непривычно, но совершенно естественно.

Считается, что писатель начинает с рассказа, чтобы набраться опыта, отточить мастерство и уж потом «по-взрослому» взяться за роман. Однако ни Эдгар По, ни Гаршин, ни О.Генри, ни Борхес никогда романов не писали. И у кого повернется язык назвать их ненастоящими писателями? Более того, вряд ли кто-нибудь может гарантировать, что и через сто лет будут ставить пьесы Чехова и восхищаться романами Хемингуэя, а вот небольшие их рассказы наверняка останутся не только в истории литературы, но и в читательском обиходе. Ведь жанры, как известно, приходят и уходят, а вкус к хорошо рассказанной истории не умирает никогда.

Мой список: лучшие рассказы (рассказчики) в алфавитном порядке

Акутагава Рюноскэ. В чаще, Ворота Расемон, Чудеса магии, Муки ада.

Леонид Андреев. Рассказ о семи повешенных (может быть, и нет, потому что по сегодняшним меркам это повесть)

Василий Аксенов. Голубой глаз моего отца.

Амброз Бирс. Случай на мосту через Совиный ручей. (когда пишут о Фолкнере, о “Шуме и ярости”, обязательно вспоминают этот рассказ. А вообще, на мой вкус, рассказчик Бирс – явление малоинтересное).

Иван Бунин. Легкое дыхание, Зойка и Валерия, Темные аллеи, Дурочка.

Владимир Богомолов. Иван. (но у него есть и замечательные миниатюры).

Исаак Бабель. Элья Исаакович и Маргарита Прокофьевна, Король, Переход через Збруч, История одной лошади, Улица Данте.

Оноре де Бальзак. Неведомый шедевр. (великоват, конечно, но уж больно хорош).

Вольфганг Борхерт. Гамбург, В мае куковала кукушка.

Хорхе Луис Борхес. Круги руин, Сад расходящихся тропок, Эмма Цунц, Делия Элена Сан-Марко, Евангелие от Марка.

Сэм Беккет. Изгнанник.

Дино Буццати. Собака отшельника, Семь этажей. (вот уж мастер кинематографической прозы).

Всеволод Гаршин. Четыре дня, Происшествие, Ночь, Красный цветок.

Николай Гоголь. Шинель, Нос, Записки сумасшедшего, Портрет (в «мистической» редакции).

Натаниель Готорн. Уэйкфилд. (один из самых загадочных рассказов в мировой литературе, который вдобавок потрясает религиозной мощью).

Э. Т. А. Гофман. Песочный человек.

Артур Конан Дойль. Пестрая лента, «Медные буки».

Михаил Зощенко. Счастье.

Юрий Казаков. Кир и Несторка, Вот мимо бежит собака, Во сне ты горько плакал.

Франц Кафка. Превращение, Нора, Охотник Гракх, Как строилась Китайская стена.

Редьярд Киплинг. Лиспет, Ворота Ста печалей, «Они».

Генрих Клейст. Локарнская нищенка.

Владимир Короленко. Парадокс. (безрукий человек пишет ногой на бумаге фразу, которую в 90-е годы кому только ни приписывали: “Человек рожден для счастья, как птица – для полета”; грустный очерк о калеке).

Хулио Кортасар. Аксолотль Заколоченная дверь, Другое небо, Менады, Слюни дьявола. (из “Слюней дьявола” Антониони сделал фильм-загадку Blow Up, но у Кортасара, на мой вкус, интереснее).

Борис Лавренев. Сорок первый. (прозу такого уровня – пусть и велика – просто грех не вставить в антологию).

Николай Лесков. Левша.

Джек Лондон. Любовь к жизни.

Габриель Гарсиа Маркес. Похороны Великой Мамы, Очень старый человек с огромными крыльями, Самый красивый утопленник в мире.

Проспер Мериме. Кармен.

Юкио Мисима. Патриотизм.

Ги де Мопассан. Пышка.

Владимир Набоков. Весна в Фиальте.

О. Генри. Дары волхвов, Последний лист.

Фланнери О’Коннор. Хорошего человека найти нелегко, Река, Соль земли, Хромые внидут первыми.

Андрей Платонов. Фро, Возвращение, Третий сын.

Луиджи Пиранделло. Сицилийские рассказы.

Эдгар По. Золотой жук, Низвержение в Мальстрем, Убийство на улице Морг, Колодец и маятник, Падение дома Ашеров.

Александр Пушкин. Выстрел.

Хуан Рульфо. Тальпа, Анаклето Моронес, На кумушкином взгорье, Скажи, чтобы они не убивали меня.

Джером Сэлинджер. Хорошо ловится рыбка-бананка, Лапа-растяпа, Человек, который смеялся, И эти губы, и глаза зеленые.

Иван Тургенев. Из “Записок охотника”

Уильям Фолкнер. Поджигатель, Запах вербены, Уош.

Эрнест Хемингуэй. Кошка под дождем, Убийцы, Снега Килиманджаро.

Кийт Гилберт Честертон. Сапфировый крест, Сломанная шпага, Тайна отца Брауна.

Антон Чехов. Студент, Арихиерей, Черный монах.

Варлам Шаламов. Стланик, Апостол Павел, Поэт, Серафим.

Василий Шукшин. Чудик.

P. S. Если бы меня спросили о лучших рассказах из тех, что я читал, я назвал бы, пожалуй, всего пять: Локарнская нищенка Клейста, Золотой жук Эдгара По, Уэйкфилд Натаниеля Готорна, В чаще Акутагавы Рюноскэ и Студент Чехова.

И сколько еще осталось неохваченных: Томас Манн, Куприн, Толстые, Лейкин, Горький, Василий Белов (рассказчик дивный), Реймонд Карвер, а если все же начать с начала, то там и Боккаччо, и Шипионе Баргальи, и Маргарита Наваррская, а там еще Ясунари Кавабата, и австрийские рассказчики, и Павич… хотя ныне живущих лучше не трогать (в том числе русских) – список станет бесконечным…